Анна Дюкова: «Если в семье есть любовь – место творчеству найдется всегда»

Любовь к актерской профессии довольно часто передается по наследству. Так и случилось в семье Анны Дюковой, актрисы ТЮЗа имени Брянцева. Родители Анны – артисты Архангельского театра драмы, сестра работает в Театре имени Ленсовета, муж – известный артист кино Илья Шакунов. А в этом сезоне на сцене ТЮЗа состоялся дебют двенадцатилетней дочери Анны и Ильи Василисы Шакуновой. В мюзикле «Кентервильское привидение» она играет главную роль – девочку Вирджинию. Анна тоже занята в этом спектакле и играет мать главной героини. Анна и Василиса рассказали, как непросто работать на одной сценической площадке, почему тяга к сцене близка к экстриму, и что за дорога ведет к семейному счастью.  

TQyW-q5otO8

 PROтеатр:  Василиса, ты помнишь, когда увидела маму на сцене в первый раз?

Василиса: Это был спектакль «Маленький принц», где мама  играла змею. В детстве я часто ходила за кулисы ТЮЗа, смотрела спектакли. Мама чаще всего играет сумасшедших или добрых персонажей, и я очень люблю наблюдать за ней на сцене. Смотреть фильмы с папой непросто – он довольно часто играет отрицательные роли, и я всё время боюсь, что его убьют.

Анна: У меня тоже было закулисное детство. В первый раз меня вынесли на сцену в 2 года в спектакле «Прости меня» Виктора Астафьева. Я  помню этот момент очень живо: у меня была розовая косыночка и белые ботиночки. Меня внесли на руках, и яркий свет внезапно ударил мне в глаза. Мне  кажется, в этот момент я вдохнула, а выдохнула уже тогда, когда меня унесли. В возрасте 4-5 лет я выходила на сцену в образе мальчика в спектакле «Две зимы и три лета» Федора Абрамова. Мы играли голодное детство – нам нужно было с жадностью есть хлеб, который приносит Мишка. Это была настоящая работа, и за нее нам платили какую-то копеечку. Но для нас ничего серьезного в этом не было – мы воспринимали участие в спектакле как развлечение.

 PROтеатр: Анна, посещали ли Вы театральные кружки?

 Анна: В школе мы на каждый Новый год и праздники выпускали сказки. Я таскала у родителей из театра пьесы: «Белоснежку и 7 гномов», «12 месяцев», «Золушку», и мы ставили их. Я не занималась в специализированном кружке ни речью, ни мастерством, только ходила в музыкальную школу.

PROтеатр:  Анна, сейчас Ваша дочь находится в таком возрасте, когда надо делать выбор, какое именно профессиональное образование получать. Василиса уже приняла решение поступать в театральный институт?

Анна: В 12 лет я перестала думать, что могу быть кем-то еще, кроме актрисы. Но родители до последнего верили, что их дочь будет переводчиком – я занималась иностранными языками. Я выбрала другой путь – поехала в Петербург в Театральный институт, и ничуть об этом не жалею.

Василиса: Я с самого детства знала, что буду актрисой. Хотела быть режиссером, написала сказку «Русалочка», в которой мама должна была играть роль Урсулы. Я сделала программки, нарисовала декорации и очень хотела поставить эту сказку. В детстве любила распределять роли и говорила: «Давайте играть! Мама, ты будешь лисой, а папа – волком». Потом я хлопала в ладоши и произносила заветные слова: «И – начали!» Мне очень нравилось смотреть, как родители играют, и  делать им замечания.

Когда я была совсем маленькой, я играла в «Коньке-Горбунке» в народе. За этим, три года назад, последовала первая большая роль в спектакле «Над пропастью во ржи» в театре «За Чёрной речкой». На данный момент я уже второй год хожу во Дворец Пионеров в студию «Розыгрыш», где мы занимаемся танцами, вокалом и актёрским мастерством. Сейчас  мы ставим стихотворение «Телефон» Корнея Ивановича Чуковского. По сценарию я – вожатый в детском лагере, а все остальные – дети, которые решили меня разыграть и позвонили поздно-поздно ночью. Получается очень динамичная и интересная история. Я уже решила, что буду работать в МХАТе, поэтому сейчас активно участвую во многих проектах.

PROтеатр: Сложно ли было пройти кастинг на мюзикл «Кентервильское привидение», поставленный Виктором Крамером?

Василиса: Сначала мама сказала, что в театре проводится кастинг, но нужна взрослая девочка. Я всё равно решила попробовать: подготовила танец, песню, стихотворение. Думаю, я прошла тур, потому что делала всё уверенно. Потом я разучила мелодию, которую мы поем в «Кентервильском привидении», спела – и меня взяли.

PROтеатр:  В этом мюзикле играют опытные артисты и новички. С кем играть проще: со взрослыми или с детьми?

Василиса: Со взрослыми играть легче, потому что дети несобранные. В нашей театральной студии непросто: все кричат, мальчики бесятся, девочки разговаривают. С детьми, которые прошли кастинг на «Кентервильское привидение», играть удобнее, потому что они хотят работать. Со взрослыми мне нравится играть гораздо больше потому, что я могу взять у них что-то новое, они помогают советами, говорят, как сделать лучше. Ребенок этого сказать не может.

PROтеатр: Но ты же смотришь, как играют другие дети?

Василиса: Когда я стою за кулисами, я наблюдаю, как девочки  двигаются, говорят, больше обращаю внимания на то, что они делают не так, как я.

PROтеатр: Сложно ли тебе играть влюблённость в герцога Чеширского?

Василиса: Моя героиня не очень сильно в него влюблена, он ей немножко надоел. Она согласилась выйти за него замуж, и теперь он всё время бегает за ней по пятам. Мама говорит, что к герцогу надо относиться с улыбкой, а мне кажется, что я хочу уже застрелиться от его внимания, но в то же время люблю его.

PROтеатр: Почему девочка помогает привидению?

Василиса: Потому что она добрая. Она почувствовала, что ему  грустно и одиноко, что все его обижают, и решила помочь. Сцена у клавесина с Альбертом Асадуллиным кульминационная и самая большая по объему, и она мне очень нравится.

zb5qX-WnHrk

PROтеатр: Василиса, твоя героиня чем-то отличается от членов своей семьи?

Василиса: Она тоже принадлежит к этой американской семье, где все немножко сумасшедшие. Когда мы писали сочинение про нашего героя, я отметила, что Вирджиния   не отличается от членов своей семьи. Но, бывает, на нее нахлынет какая-то волна, и она рисует лунные пейзажи. Другая девочка, если бы у нее отняли яркие краски, не рисовала бы вообще. Но Вирджиния все-таки отличается от обычной американской девочки и рисует меланхолические картины.

Анна: Виктор Моисеевич не хотел контраста между героями – он стремился к тому, чтобы это была абсолютно нормальная деваха. Не нежная Барби, а бойкая девчонка. В любом случае девочки, играющие Вирджинию, отталкиваются сами от себя – это «я» в предлагаемых обстоятельствах. Поэтому все они  разные.

PROтеатр:  Что самое сложное и самое интересное в актёрской профессии?

Василиса: Самое сложное – репетировать. Репетиций много, на каждой репетиции что-то меняется. Самое интересное – читать сценарий и играть. Потому что, когда ты играешь, ты как будто живешь другой жизнью. Театр позволяет фантазировать.

PROтеатр: Анна, Вы испытываете азарт на сцене?

Анна: Конечно. Кому-то не хватает адреналина, и он прыгает с парашюта, кто-то лезет на горы – я таких увлечений не понимаю. Для меня выход на сцену – это выброс адреналина. Когда долго не играешь,  уже начинается ломка. Иногда возникает опасное волнение, и оно мешает, а иногда – наоборот. В любом случае, такой эмоциональный всплеск физически ощутим, и я научилась его контролировать. В силу опыта я уже могу совладать с ним и направить в нужное русло.

PROтеатр:  Анна, может быть болезненный вопрос, но что не оправдалось из Ваших юношеских ожиданий?

Анна: Так как я росла в театре, никаких особых иллюзий я не испытывала. Конечно, я надеялась на какие-то высоты, как Василиса надеется на Голливуд. Все артисты об этом думают, как только вступают в свою актёрскую жизнь. Всё, что ни случилось со мной, – это моих рук дело: куда-то не дошла, что-то не доделала, поленилась, не захотела. ТЮЗ – это театр единомышленников, и то, что меня здесь особенно греет и держит, – это партнёры, с которыми мы говорим на одном языке, дышим в одну сторону. В моей власти делать лучше себя и партнёров, а если не получается – репетировать дальше, не останавливаться и искать. Конечно, довольно часто, когда режиссер не может ничем помочь, опускаются руки. Думаешь: не буду ничего делать, буду сидеть и молчать на репетициях, даже слова не скажу. Но не получается: если я не скажу – никто не скажет. Театр в душе, и я буду изо всех сил стараться, что-то делать, идти вперед. Конечно, хочется, чтобы еще кому-то это было нужно; поэтому, когда ты видишь, что спектакль интересен зрителям, испытываешь маленькую радость.

PROтеатр:  Василиса, о чем для тебя спектакль «Зима, когда я вырос», где мама играет тетю Йос?

Василиса: О мальчике, который потерял маму, не смог смириться с этим и верил, что она придет. Его друг Зван, который тоже потерял родителей, понимает, что этого никогда не будет. Я думаю, этот спектакль про дружбу и про любовь. Я весь спектакль плакала, мне он очень понравился.

 PROтеатр:  В этом спектакле взрослый мир дан с точки зрения детей.

Анна: Да, мы говорили о том, что всё это – нереальная история, рассказ ребенка. Рассказывать такие вещи с точки зрения быта – это удар ниже пояса, это надо делать на Малой сцене, подробно, психологически, с наблюдениями за нервно-воспаленными душами людей.  Нам предложили Большую сцену, в центре которой на проекторе отображаются картинки, словно перехлёстывающиеся страницы книги.

PROтеатр: Чем актерские семьи отличаются от обычных семей?

Василиса: У моей лучшей подруги родители не актеры, но их семья не особенно отличается от нашей. По-моему, из-за того, что актеры занимаются творчеством, они какие-то просветленные и слегка сумасшедшие.

Анна: Семьи, где есть любовь, не особенно отличаются друг от друга. Если есть желание всё время общаться с детьми, делиться с ними идеями, проводить с ними время – то всё прекрасно. Мне кажется, мы очень хорошо общаемся с теми семьями, где родители не артисты. В каждой семье есть место творческому началу, даже если это не творческие люди, а финансисты, адвокаты. Если есть любовь – место творчеству найдется всегда.  Конечно, актеры подолгу не видят своих детей, например, я вижу детей рано утром и уже ночью, когда они спят. Как-то раз так было в течение месяца, и младший сын Макар спросил меня: «Мама, а ты у нас есть?» Я не думаю, что они ощущают трагедию из-за нехватки мамы, подарить любовь и ласку можно успеть и за пять минут утром.

 PROтеатр: Спектакль «Кентервильское привидение» играется в несколько составов: девочек, исполняющих роль Вирджинии, – три, а мамы всего две. Вы, Анна, встречаетесь с Василисой не на каждом спектакле, но, тем не менее, сложно ли Вам играть вместе?

Анна: Я не хочу больше такого опыта. Это двойная работа, если не сказать, тройная. Всё время смотришь за тем, что дочь сделала. Костюм, прическа – проверяешь всё до мелочей. К сожалению, я не могу абстрагироваться. Я даже на сцене умудряюсь проследить за ней – не сделала ли она лишний шаг, не сказала ли лишнее слово. Это, конечно, мешает – причем, и Василисе тоже – она сразу начинает злиться, ругаться, зажиматься. Я понимаю, что меня бы это тоже раздражало, но ничего не могу с собой поделать, контролирую, переживаю. Когда даже не хочу идти – иду и слушаю, как она поет. На последнем спектакле она меня очень порадовала, я стояла и наслаждалась, думала: «А красиво поет Василиса!»

PROтеатр: Вы критически относитесь к себе и окружающим?

Анна: Критика нужна. Я научилась ее воспринимать не сразу, раньше относилась к критике со стороны однокурсников, коллег, критиков слишком болезненно. Потом меня жизнь научила: не место красит человека, а человек – место. Я научилась воспринимать мир легче. Сейчас я не читаю рецензии – мнение автора никогда не совпадает с моими взглядами и ощущениями. Я всегда была так возмущена и недовольна статьями, что могла даже заболеть, если поругали меня или спектакль, в котором я участвую, или тот спектакль, который я считаю шедевром… Теперь я скептически отношусь к критикам, и больше всего мне помогает критика друзей.

 PROтеатр: Василиса, чтобы бы ты хотела сыграть?

Василиса: Мне нравится в ТЮЗе спектакль «Летучкина любовь», где главная героиня из девочки-байкерши превращается в нежную девушку, и мне бы очень хотелось сыграть эту роль.

PROтеатр: Анна, чего не было в Вашем детстве и что бы Вам хотелось дать своим детям?

Анна: Хочу, чтобы мои дети путешествовали и имели возможность выбора, чтобы они попробовали многое до того, как решать, кем они будут. Мне бы хотелось, чтобы они увидели мир, узнали, как живут в Италии, Англии, Испании, познакомились с театром и людьми Европы.

Беседу вела Елизавета Ронгинская

Фото: пресс-служба ТЮЗа им. Брянцева и личный архив актрисы